Блог Андрея Фесюна

Тридцать два года назад в этот же день 6 сентября 1976 года старший лейтенант Виктор Иванович Беленко, управлявший новейшим советским истребителем МИГ-25, внезапно сделал обманный маневр, заставив других пилотов группы поверить, что его самолет разбился, а сам, на высоте 50 метров от поверхности океана, полетел по направлению к Японии.

Два «Фантома», поднятых на перехват, не успели даже приблизиться; он прошел над городом Отару на западе Хоккайдо и приземлился в аэропорту Хакодатэ на юге острова, чуть не столкнувшись при этом со взлетавшим «Боингом» и выехав за пределы полосы.

Дальше было много занимательных подробностей: он сперва никого не подпускал к самолету, стреляя вверх из пистолета, потом заявил властям, что хочет уехать в США, те с радостью приняли его (а с еще большей радостью – самолет, который разобрали до винтиков, раскрыв все новейшие секреты, в том числе системы опознавания «свой-чужой»), была организована встреча Беленко с представителем советского консульства, на которой его безуспешно пытались убедить вернуться, а потом угрожали, слухи о его гибели в США (якобы, настигла предателя карающая рука наших плащей и кинжалов)...

Все это неоднократно и достаточно подробно описано и можно найти в том же Интернете.

Мы же позволим себе вспомнить те события, сравнивая наши страны.
Сколько было перебежчиков и предателей в дореволюционной российской армии? Что-то не идет на ум. Сколько их было в советский период, начиная со времен гражданской войны? Тут уже можно вспомнить и Виктора Кривицкого в Европе, и Генриха Люшкова на Дальнем Востоке, а уж в 60-80-е годы перебежчик пошел прямо косяком; наши орлы только успевали дыры в сфере безопасности латать.

А вот у Японии таких «дефекторов» не было в принципе (то есть, не было знаковых, серьезных фигур, сознательно выбравших бы переход на советскую/российскую сторону). Японские коммунисты не в счет; это вопрос идеологический, когда человек переходит в некое иное измерение и становится малоадекватен действительности.

В этой идеологии, похоже, все и дело: невозможно построить что-то долговечное, основывающееся на абстракции «царства Божьего на земле». Этап первоначальной эйфории очень быстро сменяется вылезанием наружу худших общечеловеческих черт, прежде всего – желания жить лучше (других) и иметь больше (остальных).

И вот, когда встал многократно проклятый и заклеймленный мир голодных и рабов, многие из них захотели наесться досыта и стать хозяевами. Хозяев много не бывает по определению, а желудочный и материальный голод удовлетворяется в сравнении с другими человеческими особями.

В этом связи заметим, что Беленко и через 20 лет после побега вспоминал шок от первого посещения американского супермаркета, от невообразимого для советского человека обилия вещей и продуктов.

Говорят, он долго и спокойно жил потом в Калифорнии, занимаясь бизнесом, в том числе и с Россией.

Один из выводов: для исправления ситуации необходимо, чтобы «у нас» было не хуже, чем «у них».